Денис Федоров: «Вращалось все, что может вращаться»

Апрель 2010, журнал «Газпром», беседу вел Николай Хренков

Скачать статью (PDF, 595,7 КБ)

Денис Владимирович, оцените итоги минувшего года для генерирующих компаний Группы «Газпром». Какие позитивные и негативные моменты можно выделить в их работе?

 

Назову сначала некоторые негативные моменты, анализ которых заставил «Газпром» как акционера принять дополнительные меры по повышению эффективности работы наших генерирующих компаний.

Анализ ошибок

У ОГК-2 были еще проблемы и с другим генеральным подрядчиком — ОАО «Группа Е4»?

Первый момент касается «Мосэнерго» — технический блок показал себя не лучшим образом в условиях внештатной ситуации. В ночь на 10 мая, когда в результате разрыва на газопроводе в районе Мичуринского проспекта возникла необходимость перевести ТЭЦ на резервный вид топлива, выяснилось, что ее оборудование к стопроцентному переходу не готово. Электростанция, как говорят энергетики, «села на ноль», то есть прекратила выработку электроэнергии. Мы, акционеры «Мосэнерго», узнали об этом значительно позднее и высказали серьезные претензии к работе менеджмента этой компании, особенно по техническим аспектам. Совместно с Системным оператором была проведена определенная работа, по результатам которой было принято решение, касающееся модернизации горелок на электростанциях, чтобы они могли стопроцентно работать на резервном топливе. Также руководству «Мосэнерго» была поставлена задача разработать техническую политику деятельности энергообъектов в аварийном режиме. К сожалению, износ газовых сетей в Москве растет, поэтому вероятность таких форс-мажорных ситуаций увеличивается.

Другой негативный момент связан с неудачной реализацией инвестпрограммы в ТГК-1, которая не ввела к началу этого года новый энергоблок ПГУ-180 на Первомайской ТЭЦ. К сожалению, менеджмент компании и генподрядчик не успели завершить проект в намеченные сроки. И это притом, что мы как акционеры свою задачу выполнили и добились более чем позитивных тарифных решений для ТГК-1. Теперь компании поставлена задача, чтобы новые энергоблоки на базе установок ПГУ 180 начали вырабатывать электроэнергию на продажу к 1 июля. Мы надеемся, что на этот раз сроки будут выдержаны, но в любом случае финансовые потери, вызванные задержкой на полгода, составят колоссальную сумму — 800 млн рублей.

Третий, самый серьезный блок проблем касается ОГК-2. Нам, к сожалению, так и не удалось решить вопрос с рекордными по сумме «золотыми парашютами», которые были выплачены прежнему менеджменту компании. Все правоохранительные органы, в которые мы обращались с просьбой оказать содействие по возвращению выведенных средств, пока не спешат помочь. Тем не менее мы твердо намерены довести дело до конца и вернуть деньги в ОГК-2.

Еще большее беспокойство у нас вызывает невыполнение ОГК-2 своей инвестиционной программы. В первую очередь речь идет о проектах на Троицкой ГРЭС. Конечно, там имеются объективные трудности, учитывая, в каком плачевном состоянии нам досталась эта электростанция в наследство от РАО ЕЭС. Значительная доля ответственности лежит на генподрядчике — компании, аффилированной с бывшим менеджментом все того же РАО ЕЭС, Генподрядчик, договор с которым был подписан прежним руководством ОГК-2, получив аванс свыше 11 млрд рублей, так за два года и не вышел на площадку. Но нельзя все списывать на эти проблемы и ничего не делать, ведь обязательств по срокам вводов новых мощностей с нас никто не снимал.

Эти сложности показали, что все вопросы, связанные с выполнением инвестпрограммы на ОГК-2, необходимо было вывести из компетенции руководства компании, передав их решение акционерам.

 

Да, мы много говорили о том, что генподрядчик не выполняет своих обязательств, что контракты с ним подписывались прежними собственниками ОГК-2, и о прочих вещах. Это все правда, но сейчас вопрос снят. 30 марта суд утвердил мировое соглашение с Группой Е4, которая будет выполнять функции генерального подрядчика по строительству двух парогазовых энергоблоков единичной мощностью 400 МВт на Серовской ГРЭС. В договоре прописаны жестко фиксированные цены и сроки, предусматривается премия в случае досрочной сдачи объектов и, наоборот, серьезные штрафные санкции, если генподрядчик не выполнит свою работу вовремя.

Рост доходов

К ОГК-6 у вас тоже есть вопросы?

Надеюсь, что на этот раз с коллегами из Е4 будет выстроено более конструктивное взаимодействие.

 

Нет, это единственная из наших компаний, к которой у нас нет серьезных претензий. Ее руководство свои обязательства выполняет хорошо. В этом году там произошел небольшой сдвиг по срокам в части реализации проекта по надстройке газовой турбины 110 МВт на Рязанской ГРЭС. При этом подрядчики, сорвавшие сроки поставки, выплатили нам солидные штрафы. Ситуация, радикально отличающаяся от той же ТГК-1, где подрядчик, не выполнивший своих обязательств, не только не подвергся штрафным санкциям, но еще и претендует на дополнительное финансирование.

Мы спрашиваем именно с генеральных директоров, которые несут персональную ответственность. Если им не удастся решить те проблемы, которые вызывают обеспокоенность акционеров, то будут приниматься соответствующие решения.

Теперь расскажите о позитивных итогах работы.

В начале апреля был назначен новый генеральный директор ОГК-2 — нынешний руководитель ОГК-6 Алексей Митюшов. При этом необходимо отдать должное прежнему руководителю компании Станиславу Невейницыну, много сделавшему для развития ОГК-2 и преодоления проблем, которые оставил прежний менеджмент. Что касается генеральных директоров других наших генкомпаний, то мы им поставили четкие задачи и определили время на исправление ошибок. Будут они или не будут увольнять кого-то из своих подчиненных — это их прерогатива. Но мы спрашиваем именно с генеральных, которые несут персональную ответственность. Если им не удастся решить те проблемы, которые вызывают обеспокоенность акционеров, то будут приниматься решения уже по ним.

 

В первую очередь это хорошие финансовые результаты. Несмотря на кризисный год, несмотря на снижение объемов энергопотребления, а по некоторым станциям оно достигало 20–30%, все наши компании значительно улучшили все показатели, связанные с операционной деятельностью. Ряд компаний в разы увеличили показатели по EBITDA, в том числе и за счет жесткого контроля затрат, который был установлен акционерами.

Второй позитивный момент — нам удалось успешно пройти холодную зиму 2009–2010 годов. Спрос на электрическую и тепловую энергию резко скакнул вверх, выработка ее достигла рекордных объемов, коэффициент использования установленных мощностей (КИУМ) наших электростанций достиг практически 100% — у нас вращалось все, что только может вращаться. И при этом не было ни одного сбоя — на протяжение всей зимы мы обеспечивали бесперебойное энергоснабжение наших потребителей.

Третий позитивный момент — Совет рынка признал нашу правоту и, соответственно, ошибочность своих позиций по вопросам установления тарифов на мощность. На 2010-й год мы получили хороший тариф на наши мощности с включением в них выпадающих доходов по прошлому году. Другой вопрос, что процесс прозрения у коллег из Совета рынка идет слишком долго. Ведь есть мнения инвестбанков, есть мнения рынка, есть, наконец, базовые принципы финансового анализа, которые позволяют избежать ненужных споров и ошибок. Я уже говорил, что во многом на этой организации лежит ответственность по невыполнению инвестпрограмм российскими энергетическими компаниями, поскольку именно от действий Совета рынка зависит инвестиционная привлекательность электроэнергетической отрасли.

Совет рынка признал нашу правоту и, соответственно, ошибочность своих позиций по вопросам установления тарифов на мощность. На 2010-й год мы получили хороший тариф на наши мощности с включением в них выпадающих доходов по прошлому году.

Четвертый позитивный момент связан с реализацией проектов в Сочи и Калининграде — строительством Адлерской ТЭС и второго энергоблока на Калининградской ТЭЦ-2. Эти проекты мы курируем сами как акционеры и ставим их реализацию в пример менеджменту наших генкомпаний. Там все работы ведутся четко в соответствии с графиком, хотя тоже, естественно, возникают проблемы. Так, по Калининграду у нас были вопросы, касающиеся подключения к сетям, но мы их сняли. Пуск второго энергоблока состоится, как и планировалось, в декабре этого года.

Черноморский и балтийский проекты

Какие перспективы у Калининградской ТЭЦ-2 по продаже электроэнергии на экспорт?

Планирует ли «Газпром» строительство еще одной теплоэлектростанции в районе Большого Сочи?

Что касается Адлера, отмечу, что наш проект — один из немногих в рамках подготовки к Олимпиаде, который прошел и экологическую, и государственную экспертизу. Там тоже все идет по плану.

 

Действительно, после ввода второго блока российский анклав на Балтике из энергодефицитного региона становится энергоизбыточным. Администрация области смело спрогнозировала у себя темпы экономического роста и, как следствие, энергопотребления выше, чем в Китае. Понятно, что этого не произошло и в ближайшее время не случится, поэтому возникает вопрос с тарифом на новую мощность второго энергоблока, а в этом регионе, ввиду его специфики, цены определяются государством. Мы этот вопрос уже поднимали в Федеральной службе по тарифам и Минэнерго. В данной ситуации возможным вариантом является продажа электроэнергии за рубеж. Но вы знаете, что монополией на экспорт электроэнергии у нас по закону обладает «Интер РАО». Поэтому не исключено, что мы будем вести с коллегами из этой компании переговоры о создании СП, которое бы занималось реализацией электроэнергии Калининградской ТЭЦ-2 в сопредельные страны. Ясно, что эти переговоры не будут простыми и могут вообще не начаться, поскольку «Интер РАО» вряд ли будет заинтересовано в создании прецедента, чтобы кто-то делил с нею монополию на экспорт, даже учитывая всю уникальность сложившейся ситуации.

 

Нет. Нам поступало такое предложение, но мы отказались. На это есть две причины. Во-первых, «Газпром» рискует получить проблемы по части антимонопольного законодательства, поскольку там прописаны ограничения по зоне свободного перетока. А с учетом того, что у «Газпрома» на юге есть еще Новочеркасская и Ставропольская ГРЭС плюс строится Адлерская ТЭС, появление новой газпромовской электростанции может пробить этот нормативный барьер. Так что Федеральная антимонопольная служба (ФАС) в итоге может потребовать продать нашу электростанцию, а строить на продажу — это не наш метод, как вы знаете. Электроэнергетика для «Газпрома» — профильный вид деятельности.

Монополией на экспорт электроэнергии у нас по закону обладает «Интер РАО». Поэтому не исключено, что мы будем вести с коллегами из этой компании переговоры о создании СП, которое бы занималось реализацией электроэнергии Калининградской ТЭЦ-2 в сопредельные страны.

Как будет осуществляться корпоративное управление строящимися объектами в Сочи и Калининграде?

Новые мощности в Сочи и Калининграде не были предусмотрены обязательной инвестиционной программой РАО ЕЭС и договорами на предоставление мощности (ДПМ). Не окажутся ли они в проигрыше по сравнению с объектами, построенными в рамках ДПМ?

Во-вторых, это лично мое мнение, дополнительные мощности в районе Большого Сочи, кроме имеющихся и строящихся, останутся невостребованными, по крайней мере после проведения Олимпиады.

 

Собственником 51% акций Калининградской электростанции будет компания «Межрегионгаз». Что касается Адлерской ТЭС, то, скорее всего, договор на ее эксплуатацию будет заключен с ОГК-2, которая имеет филиал в соседнем Ставропольском крае.

 

Нет, поскольку по согласованию с Минэнерго и Системным оператором эти проекты стали частью нашей обязательной инвестпрограммы. Это удобно и для государственных регулирующих органов, поскольку гарантирует с нашей стороны стопроцентную реализацию этих проектов. А не так, что мы начали строить электростанцию в Адлере, а потом, когда Олимпиада на носу, взяли и передумали, отделавшись штрафом. Понятно, что «Газпром» бы так никогда не сделал, но в любом случае обе стороны получают взаимные юридические и финансовые гарантии.

Закон и реальность

Как вы будете решать судьбу находящихся на балансе «Газпром энергохолдинга» пакетов акций непрофильных для вас активов, которые достались в результате реорганизации РАО ЕЭС?

Еще пара вопросов по ООО «Газпром энерго». Как идет внедрение автоматизированной системы коммерческого учета электроэнергии (АСКУЭ)?

Как вы относитесь к идее передачи в техническую эксплуатацию «Газпром энерго» генерирующих мощностей?

А проблемы с законодательством, требующим отделения генерации от передачи по сетям?

В каких именно?

Что касается строительства объектов в рамках ДПМ, то, хотя об этом как-то не принято говорить, многие из них были подогнаны под конкретные инжиниринговые компании, не имея под собой реальной экономической почвы. Взять тот же Ставропольский край, где КИУМ нашей ГРЭС, входящей в ОГК-2, не превышает 50%, темпы роста энергопотребления достаточно скромные и рядом уже строятся новые мощности атомной и тепловой генерации, в том числе и «Газпромом». Куда этому региону еще два мощных энергоблока, которые будут простаивать, но при этом потребитель должен будет их оплачивать в рамках тарифа на мощность? Можно, кстати, подсчитать, какая экономия получается от предложенной нами и согласованной с Минэнерго и Системным оператором переаллокации, то есть перенесения объектов из одних, энергоизбыточных, регионов в другие, энергодефицитные.

Здесь, ко всему прочему, еще есть и недопонимание со стороны властей отдельных регионов, которые просят «Газпром» построить новые мощности, им особо не нужные, надеясь как-то договориться по тарифам. Договориться не получится — в России появляется долгосрочный рынок мощности, действующий на основе рыночных принципов, а не каких-то договоренностей.

 

Мы скоро проведем конкурс, выберем консультанта, который должен разработать стратегию управления этими пакетами. Кроме того, мы сейчас ведем переговоры с «Интер РАО» об обмене активами, возможны переговоры такого рода и с другими компаниями.

 

Первая очередь АСКУЭ уже введена в эксплуатацию. Что касается дальнейшей работы, то здесь возникли трудности, связанные с согласованием ТЭО первой очереди. По моему личному мнению, проблема в том, что, когда началось внедрение АСКУЭ, рынок электроэнергии еще только формировался, и затраты на систему учета отбивались буквально за 3–4 месяца — за счет экономии и разумного планирования. Процесс этот растянулся на два года, охватил примерно две трети потребления электроэнергии всего «Газпрома». При этом рынок сильно изменился, и внедрение АСКУЭ не дало каких-то ощутимых финансовых результатов. То есть возможность экономии электроэнергии отступила как бы на второй план по сравнению с возможностью приобретения более дешевой электроэнергии. Исходя из этого, и в логике обоснования затрат на АСКУЭ должны были сместиться акценты. К сожалению, институт, который занимается этим ТЭО, не может справиться с данной задачей. Я думаю, что на Совете директоров «Газпрома» в конце года, посвященном электроэнергетике, мы помимо вопросов генкомпаний рассмотрим и вопросы АСКУЭ. Надеюсь, что будут приняты какие-то принципиальные решения.

Тем не менее мы продолжаем работу в этом направлении, поскольку и законом «Об энергосбережении и повышении энергоэффективности» предусматривается полное оснащение приборами учета. Так что в итоге процесс будет обязательно завершен.

 

Относимся позитивно. В настоящее время планируем провести первый эксперимент в этом направлении, сроки пока назвать не могу, и по его результатам будем двигаться дальше.

 

Здесь ведь идет речь о внутреннем потреблении, то есть потреблении для нужд предприятий «Газпрома». У ЛУКОЙЛА или РЖД тоже имеются свои сервисные электроэнергетические компании, объединяющие генерацию и сбыт. Да, у нас, как говорится, «на хвосте» имеются и сторонние потребители. Но если мы откажемся от поставок им электроэнергии, то они на вполне резонных основаниях обратятся в ФАС, и мы, поскольку у нас имеется такая техническая возможность, обязаны будем снова их подключить. По моему мнению, в самом законе нужны корректировки для такого рода ситуаций, когда выработка и передача электроэнергии идет для собственных нужд. Да и для других случаев, когда буква закона должна соответствовать технической стороне вопроса.

 

У нас есть показательный пример с Московской теплосетевой компанией. Нынешней зимой она держала очень высокий температурный график, в результате порвала свои сети, что привело к ряду серьезных инцидентов на наших электростанциях. Мы написали письмо в Минэнерго, поскольку прецедент очень серьезный. При повторении такой ситуации это может плохо кончиться для всей системы теплоснабжения Москвы.

Добавлю, что проводимая московскими властями политика форсированного наращивания тепловой генерации путем строительства районных тепловых станций там, где имеется когенерация, то есть совместная выработка на ТЭЦ электрической и тепловой энергии, не способствует повышению энергоэффективности и надежности теплоснабжения столицы. Хотя тот же закон «Об энергосбережении и повышении энергетической эффективности» отдает приоритет именно теплофикационной выработке, в Москве с этим считаться не хотят. Наверное, требуется принятие каких-то дополнительных законодательных норм. Но подходить к этому вопросу необходимо серьезно и детально, а не так, как проводила реформу РАО ЕЭС, — скорее все разделить и продать, а дальше рынок сам отрегулирует.